bogachkova1957

Category:

Давид Бурлюк. Слово мне!

В Музее русского импрессионизма выставка «ДАВИД БУРЛЮК. СЛОВО МНЕ!». В экспозиции более 50 работ художника из 12 государственных музеев и 10 частных коллекций. В этих собраниях находятся произведения, которые еще ни разу не экспонировались на монографических выставках мастера.

Давид Давидович Бурлюк – живописец, график, поэт, художественный критик, «отец русского футуризма» – не нуждается в представлении узкому кругу знатоков и поклонников русского авангарда, но остается почти неизвестен широкой публике.

Давид Бурлюк (1882-1967).

Если со времени Пушкина изменились невообразимо даже (!) России способы человеко-общения, производства, воины, то как вы осмеливаетесь утверждать, что сейсмограф сердца человечества – искусство могло сохранить черты схожести с видами прежней красоты? По сравнению с футуризмом, искусство 19 века – это искусство ископаемых. Не отставайте, идите вровень – дружно в ногу – с передовыми людьми своего века. Отсталость и усталость – залог поражения борьбе бытия. В наши дни Жизнь и наука – одно! Жизнь и искусство – синоним. Д.Бурлюк (Газета футуристов. Первый выпуск, 1919).

Давид Бурлюк  был человеком уникального склада. Обладая редким талантом объединять людей, быть центром внимания, он вызывал разные и часто противоположные чувства – от восторгов до крайнего раздражения и критики. Владимир Маяковский называл Бурлюка своим учителем: «Прекрасный друг. Мой действительный учитель. Давид сделал меня поэтом. Читал мне французов и немцев. Всовывал книги. Выдавал мне ежедневно 50 копеек, чтоб писать не голодая». Легендарный Антон Ашбе, у которого Бурлюк учился в частной школе в Мюнхене, в восторге назвал ученика «прекрасной дикой степной лошадью», а Бенедикт Лившиц красиво именовал его «полутороглазым стрельцом». Николай Евреинов ввел в оборот неологизм – «бурлюкать». Имя Бурлюка действительно стало нарицательным.

Выставка показывает многогранность художника, раскрывает его не только как «отца русского футуризма», но и как лирика, колориста-импрессиониста, как поэта. В экспозиции представлены произведения 1900–1930-х годов – калейдоскоп творческих преображений, разных живописных экспериментов художника. Приведенные описания картин - из гида Музея русского импрессионизма по выставке.

Экспозиция поделена по хронологии на три зоны. 

Первая зона -  ранние работы, выполненные в импрессионистической манере.

Давид Бурлюк. Портрет матери, 1906. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Незаурядный характер Давида Бурлюка сформировался во многом благодаря его дружной семье. «Узы необычной любви соединяли всех членов семьи» - писал современник, искусствовед Бенедикт Лившиц. Семья Бурлюков была большая: три сына и три дочери. Искусством интересовались все, но серьезно живописью стали заниматься трое: старший сын Давид, его брат Владимир и сестра Людмила. Интерес к рисованию они унаследовали от матери, Людмилы Иосифовны, обладавшей некоторыми живописными способностями. Позже Давид Бурлюк даже экспонировал работы своей мамы с ее девичьей фамилией на этикетках – «Михневич». Именно благодаря маме все дети в семье увлекаются поэзией. Сам Бурлюк пробует писать стихи в 15 лет. Примерно в это же время Людмила Иосифовна замечает у сына предрасположенность к рисованию. «Портрет матери» относится к раннему периоду творчества Давида Бурлюка. К этому времени он уже успел бросить Одесское художественное училище, отучился несколько месяцев в знаменитой школе Ажбе в Мюнхене. Там он узнал о методе разложения цвета – когда краски накладываются короткими мазками на холст (дивизионизм). Считалось, что смешение должно происходить не на холсте, а на сетчатке глаза зрителя, который таким образом становился своеобразным соавтором картины. В таком приеме написан портрет матери Давида Бурлюка.

Давид Бурлюк. Аллея. 1909. Холст, масло. Серпуховской историко-художественный музей.
Давид Бурлюк. Пейзаж с домом. 1900-е. Холст, масло. Государственный музей изобразительных искусств республики Татарстан.
Давид Бурлюк. Цветущий сад. 1913. Холст, масло. Собрание Андрея Сарабьянова, Москва.
Давид Бурлюк. Натюрморт с букетом и книгой. 1900-е. Холст, масло. Государственное музейное объединение «Художественная культура Русского Севера».
Давид Бурлюк. Цветущие акации. 1911-12. Холст, масло. Частное собрание, Москва.
Давид Бурлюк. Пейзаж с розовым домом. 1910-е. Холст, масло. Государственное музейное объединение «Художественная культура Русского Севера».
Давид Бурлюк. Пейзаж с речкой. 1910-е. Холст, масло. Собрание Андрея Дзамашвили, Москва.
Давид Бурлюк. Летом в парке. 1900-10-е. Холст, масло. Собрание Людмилы Лисиной, Москва.
Давид Бурлюк. Полдень на Днепре. 1910. Холст, масло. Серпуховской историко-художественный музей.

Дань художника фовизму связана с интересом к прошлому южнорусских земель, к наследию скифов, которое в то время воспринималось через расплывчатые представления о дикарском колорите, таитянские открытия Поля Гогена и алжирские — Анри Матисса. «Полдень на Днепре» — яркая иллюстрация этих представлений. Динамичные массы локальных цветов горят и сталкиваются в хаосе быстрых разнонаправленных мазков, что создает эмоциональную и экспрессивную картину мировосприятия художника.

Давид Бурлюк. Куст роз. Начало 1910-х. Холст, масло, темпера. Собрание Петра Авена, Москва.

Вторая зона – живопись Бурлюка в эволюции к футуризму.

Давид Бурлюк. Волы, 1908. Холст, масло. Самарский областной художественный музей.

Летом 1908 года Давид Бурлюк и Михаил Ларионов отправились в Чернянку Херсонской губернии, где отец Бурлюка управлял имением графа Мордвинова. Работая вместе на пленэре, молодые художники выбирали такие сюжеты, которые в классической иерархии жанров воспринимались как низкие. Бурлюк с Ларионовым выходили на скотный двор и писали свиней и волов. В этой работе уже нет импрессионизма, здесь художник подходит к освоению фовизма, обрисовывая все предметы яркой линией. 

Михаил Ларионов. Гуси. 1906.

«Холсты мои этого времени – белые плоскости, покрытые прекрасным цинковым или меловым казеиновым грунтом, на котором иногда только контуры» - писал художник. До наших дней из этого периода сохранилась только одна работа – «Волы». В этой картине чувствуется связь с Анри Матиссом — с его творчеством Бурлюк познакомился совсем недавно в коллекции Сергея Щукина. В работах французского художника тоже важна толстая линия, нанесенная полусухой щетинной кистью. Впоследствии этот прием станет опознавательным знаком для всей новой русской живописи. Изображение с толстым контуром яркого цвета казалось условным и напоминало скорее подготовительный эскиз, чем готовую картину. При виде подобной живописи на выставках критика стала говорить о новой тенденции «варваризации», о повороте русского искусства к примитиву. Что по сути является переходным этапом к появлению русского авангарда, когда профессиональные художники стали интересоваться наивным искусством и пытались стилизовать свои картины под лубок и народные вывески.

Давид Бурлюк. Казак. Изображение с пяти точек зрения. 1912. Холст, масло. Частное собрание, Москва.
Давид Бурлюк. Красный полдень. 1915-18. Холст, масло. Башкирский государственный художественный музей им. М.В.Нестерова.
Давид Бурлюк. Букет желтых цветов. 1918. Холст, масло. Башкирский государственный художественный музей им. М.В.Нестерова.
Давид Бурлюк. Жница. 1915. Холст, масло. Собрание Марины Кашуро и Валерия Дудакова, Москва.
Давид Бурлюк. Портрет моего дяди. 1910-е. Фанера, масло, мерлушка. Иркутский областной художественный музей им. В.П.Сукачева.

Яркая выразительность пластичной живописной поверхности, для которой Бурлюк придумал свою терминологию, увлекла его настолько, что привела к созданию коллажей, включающих ткань, мех, осколки зеркала. «Занозистая», «крючковатая», «землистая» и «раковистая» фактура живописной плоскости создают интенсивное выразительное поле его работ, насыщенное и напряженное.

Давид Бурлюк. Портрет песнебойца футуриста Василия Каменского, 1916. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Портрет песнебойца футуриста Василия Каменского стал своеобразным манифестом борьбы за новое искусство. Здесь изображен поэт и летчик, многолетний друг и соратник Бурлюка. Каменский и Бурлюк сообща пробивали дорогу футуризму в России. «Это я. Это я – Футурист-песнебоец \ И пилот-авиатор» – читал свои стихи Каменский, в то время как у него на лбу красовался нарисованный Маяковским аэроплан, символический «знак всемирной динамики». Вместе с Каменским и Маяковским Давид Бурлюк организовал «Большое всероссийское турне» футуристов, во время которого их нередко спасал диплом авиатора Василия Каменского. Чтобы лекцию утвердили городские власти, Каменский показывал им свой диплом, те проникались уважением к нему и предоставляли зал для выступлений футуристов. При этом на афишах подчеркивалось, что Василий Каменский – «пилот-авиатор Императорского Всероссийского аэроклуба».  Тот факт, что Каменский был летчиком, значительно усиливал позиции футуристов, наглядно демонстрируя, что их призывы соединить новое искусство с жизнью строятся не на пустом месте, а уже реализуются в биографии одного из них.

«Песнебоец» – это придуманное слово Каменского. Один из принципов футуризма – это расширение словаря. Поэты придумывали новые слова, чтобы оживить омертвевший язык, на котором мы все говорим. Так они надеялись вернуть языку утраченную им чувственность. Несмотря на то, что и название, и герой картины относятся к футуризму, сама картина вовсе не отражает идей этого направления. Своими сочными красочными пятнами она больше напоминает о холстах фовистов. Над условным Каменским автор поместил обнаженную женскую фигуру с розой в руках. Она и парит над поэтом, и в то же время будто возлежит на красном покрывале. А справа, перпендикулярно ей, художник поместил городской пейзаж, однако, чтобы его рассмотреть, картину нужно повернуть. Давид Бурлюк не изображает объекты в движении, как это делали художники-футуристы, но буквально заставляет зрителя вращаться вокруг его работы.

Давид Бурлюк. Женщина с зеркалом, 1915-1916. Холст, масло, кружево, зеркальное стекло. Рязанский государственный областной художественный музей им. И.П. Пожалостина.
Давид Бурлюк. Семейный портрет, 1916. Холст, масло. Государственный музей В.В. Маяковского.

Давид Бурлюк не только экспериментировал с фактурой, но также пытался соединить в одной работе принципы кубизма и реализма. В «Семейном портрете» он пишет образ своей жены Маруси с трех точек зрения: в три четверти, в профиль и прямо смотрящей в глаза зрителю. В картине присутствует также портрет отца Маруси и автопортрет самого Бурлюка. Все герои показаны сконцентрированными, словно они смотрят в объектив фотоаппарата. Фоном здесь служат цветные геометрические плоскости, которыми художник перекрывает реалистически написанные фрагменты. Бурлюк намеренно сталкивает реальные образы с фантастическими формами. Это был своего рода живописный фотомонтаж, которым Бурлюк воспользовался задолго до того, как к нему обратились художники станковисты (Александр Дейнека и Юрий Пименов).

Давид Бурлюк. Радуга. 1916. Холст, масло. Башкирский государственный художественный музей им. М.В.Нестерова.
Давид Бурлюк. Женский портрет. 1916. Холст, масло. Вольский краеведческий музей.

Центр композиции — внушительная фигура полуобнаженной женщины с гладким черепом и объемно–выпуклыми серьгами, сформированными цветом и полусферическим поднятием фактуры холста.  Построенное на сочетании широких, сочных мазков, положенных на холст в конкретных направлениях в соответствии с рисунком, произведение художника  удивляет иллюзией динамики пляшущих  скелетов на дальнем плане и плоскостей за уверенной фигурой женщины. Обладая ярким воображением и мастерством, художник помогает зрителю ощутить единство действительного пространства и нереального мира.

Третья зона – произведения, созданные в эмиграции: натурные пейзажи и жанровые сцены в духе футуризма, созданные в Японии, и близкие к экспрессионизму произведения американского периода.

Давид Бурлюк. Японская деревня. 1921-22. Холст, масло. Частное собрание.
Давид Бурлюк. Японка, сеющая рис, 1920. Холст, масло. Собрание Майи и Анатолия Беккерман, Нью-Йорк.

Летом 1920 года художник  переезжает во Владивосток, и уже 1 октября 1920 года оказывается в Японии. В стране восходящего солнца он был встречен как «прославленный живописец». И уже спустя десять дней после своего приезда Бурлюк открывает в Токио «Первую выставку русских художников». Выставка имела успех и отправилась в турне по стране. К 1920-му году публика в Японии уже была знакома с современной французской живописью. Здесь знали о творчестве Ван Гога, многие молодые мастера слышали о кубизме и футуризме. Почва была подготовлена. Бурлюк оказался в центре художественной жизни. Японские авангардисты с энтузиазмом встретили у себя «отца русского футуризма». Успех выставок и внимание прессы способствовали невероятному творческому подъему Бурлюка. В японский период художник создал около трехсот пейзажей, и почти половина всех работ так и осталась в собраниях музеев Японии и частных коллекциях. В Японии Бурлюк работал в разных стилях, но в первую очередь ему хотелось объяснить японцам принципы футуризма. Характернейшее футуристическое полотно того времени — «Японка, сеющая рис». Художники-футуристы стремились живописными средствами передать ощущение динамики. Для этого они многократно изображали один и тот же объект и смещали его контуры, визуализируя фазы движения во времени. Но в отличие от других художников русского футуризма, предпочитавших изображать город с его шумом и суетой на улицах, Бурлюк показывает жительницу японской деревни, а ее действия воспринимаются как некий религиозный обряд. Эту картину Бурлюк подарил своему близкому другу Владимиру Маяковскому во время приезда поэта в Америку. После его смерти Бурлюк с помощью Лили Брик возвращает ее себе и в 1930-х годах вновь экспонирует в Америке. 

Давид Бурлюк. Японский рыбак. 1921. Холст, масло. Собрание Майи и Анатолия Беккерман, Нью-Йорк.
Давид Бурлюк. Японец, разделывающий тунца, 1922. Холст, масло. Собрание Майи и Анатолия Беккерман, Нью-Йорк.
Давид Бурлюк. Остров Бонин. Япония. 1921. Холст, масло. Частное собрание.
Давид Бурлюк. Натюрморт с плодом пандана и ветками бамбука. 1921. Холст, масло. Собрание Майи и Анатолия Беккерман, Нью-Йорк.
Давид Бурлюк. Цветок бананового дерева. 1921. Холст, масло. Частное собрание.
Давид Бурлюк. Рабочие, 1924. Холст, масло. Собрание Майи и Анатолия Беккерман, Нью-Йорк.

Успех, которым пользовался Давид Бурлюк в Японии, вдохновил его на переезд в Америку, где он надеялся на такой же восторженный прием, однако «отцом американского футуризма» ему стать не удалось. Бурлюк создал несколько масштабных полотен, которые не сохранились до наших дней и известны лишь по фотографиям и отдельным спасенным фрагментам. Одна из таких едва не пропавших вещей – картина «Рабочие», от которой до наших дней дошла только центральная часть. Картина посвящена строительству небоскрёбов. На полотне изображено динамичное шествие простых рабочих. Их мощные тела и крупные руки олицетворяют физическую силу и человеческую волю, благодаря которой из земли в небо врастали железобетонные строения. Поддерживают динамику движения фигур лучи электрического света. Отражаясь на мостовой, они разбиваются на множество граней, имитируя визуальный шум большого города.

Небоскребы Манхэттена и люди, работающие на большой высоте без всяких страховок, производили неизгладимое впечатление на Бурлюка. Он видел в этом острую футуристичность и описывал высотные строения так: «Зубы стальных когтей здания, втыкающиеся в землю…». 

Полотно экспонировалось в 1926 году в Филадельфии на выставке, посвященной 150-летию независимости США. Бурлюк с особой гордостью говорил о масштабном произведении и писал, что «картина была второй по размеру среди самых больших полотен выставки». Картина не была продана, и после выставки Бурлюк снял её с подрамника и, поскольку не имел мастерской, хранил у себя дома в сложенном виде на чердаке. Только в середине 1950-х годов, когда галерист Луис Шапиро заинтересовался творчеством Бурлюка, холст был развернут снова. Из-за неправильного хранения и сырости значительная часть холста и живописного слоя была разрушена безвозвратно. Удалось спасти только центральный фрагмент с лицами рабочих, который представлен на выставке. В первозданном виде картина осталась только на черно-белых снимках 1920-х годов, опубликованных в журнале “Color and Rhyme” («Цвет и рифма»), который издавала супруга художника Мария Бурлюк.  Музей русского импрессионизма показал на выставке сохранившийся фрагмент и реконструкцию полотна, каким оно было представлено более 90 лет назад. 

Давид Бурлюк. Озеро у Медвежьей горы. 1924. Холст, масло. Собрание «АВА Gallery», Нью-Йорк.
Давид Бурлюк. Река Гарлем. Инвуд-парк. 1925. Холст, масло. Собрание Майи и Анатолия Беккерман, Нью-Йорк.

Вдохновленный идеей радиоволн, наполнивших пространство, Бурлюк создает так называемый радиостиль, своеобразную аналогию лучизма Ларионова. В изображении реки Гарлем всю глубину пейзажа прорезают тянутые цветные линии, создавая впечатление плотной невидимой среды, наполняющей пространство напряженными силовыми полями.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic